ИЗЪ ВОСПОМИНАНӀЙ НАСЕЛЬНИКА СВЯТО-ТРОИЦКАГО МОНАСТЫРЯ МОНАХА НИФОНТА (ЕРШОВА)

ЧАСТЬ Х

Работая надъ своими воспоминаніями, отецъ Нифонтъ съ волненіемъ пишетъ о первыхъ дняхъ плѣна: «И теперь волнуютъ меня эти далекіе, тяжелыя переживанія. Попалъ въ плѣнъ, утерялъ свободу въ первый разъ въ жизни! Какъ бы изъ сферы земного притяженія моментально попалъ въ сферу притяженія Луны… Утерялъ свою волю <…>.¹

Несомнѣнно, первые дни плѣна я былъ въ ненормальномъ состояніи. Было глубокое духовное потрясеніе, повышенная дѣятельность нервовъ. Очень обостренное вниманіе ко всѣму окружающему. Конечно, много разъ рисковалъ я попасть въ руки противнику. Еще съ японской войны. Оказалось, пока не переступилъ на самомъ дѣлѣ этой черты. Представленія о попаданіи въ плѣнъ были, т[акъ] сказать, теоретическіе, далекіе отъ настоящихъ переживаній при этомъ».²

Русскихъ плѣнныхъ, въ числѣ которыхъ былъ Николай Ершовъ перевезли въ старинную крѣпость въ Богемію въ городъ Терезинштадтъ и размѣстили въ старинной крѣпости. Затѣмъ ихъ перевезли въ провинцію Зальцбургъ въ Альпахъ на западѣ Австріи.

Далѣе, въ своихъ воспоминаніяхъ, отецъ Нифонтъ пишетъ о лагерѣ для плѣнныхъ, въ которомъ онъ находился до окончанія войны.

Плѣнъ. Переходъ въ лагерь Браунау на Иннѣ³

Примѣрно къ осени перевели насъ въ лагерь при Браунау (Верхняя Австрія).

Это тотъ самый городъ, который упоминается Л[ьвомъ] Толстымъ въ 2-й части «Войны и міра».

Въ октябрѣ 1805 года тамъ была главная квартира Кутузова. Въ окрестностяхъ Бр[аунау] онъ дѣлалъ смотръ русскому полку.

Новый офицерскій лагерь былъ большой, вѣроятно человѣкъ на 200 съ лишнимъ.

Плѣнные офицеры помѣщались въ деревянныхъ баракахъ. Здѣсь пришлось жить до самого конца войны. Не буду вспоминать подробно этого печальнаго, тягостнаго времени. Россія терпѣла военныя пораженія, которыя закончились катастрофой революціи.

Эти извѣстія “оттуда” приходилось получать черезъ торжествующаго врага. Непрерывное подавленное состояніе духа усугублялось голоданіемъ въ лагерѣ. Вспоминаю только общую атмосферу лагеря и характерныя событія въ немъ.

Лагерь въ Браунау

(въ сокращеніи)

Одно изъ хорошихъ, оздоровляющихъ начинаній, было занятіе пѣніемъ и музыкой. Это организовалъ одинъ изъ плѣнныхъ полк[овникъ] Марчукъ.⁴ Онъ прошелъ курсъ музыкальной консерваторіи. Началось это съ церковной потребности.

На нашу просьбу прислать намъ въ лагерь православнаго священника, ав[стрій]цы дали намъ какого-то молодого человѣка, бритаго, стриженнаго. Въ католической сутанѣ. Уже одна внѣшность возстановила насъ противъ него. Марчукъ сдѣлалъ ему ”экзаменъ” по богослуженію и установилъ, что онъ вовсе не православный, можетъ б[ыть] какой-ниб[удь] уніатъ. Мы заявили, что такого не примемъ. Скоро намъ удалось получить “настоящаго” батюшку, попавшаго въ плѣнъ: съ бородой, длинными волосами, съ крестомъ на груди, съ великорусскимъ говоромъ. Этого не нужно было ”экзаменовать”! Въ одномъ баракѣ устроили церковь бѣдненькую, простенькую. Марчукъ организовалъ хоръ пѣвчихъ. Отлично обучилъ его. И все наладилось.

У насъ былъ устроенъ храмъ, свой, православный!

Офицеры чувствовали въ полк[овникѣ] Марчукѣ любителя и знатока своего дѣла. Просили поучить ихъ настоящему нотному пѣнію. Онъ согласился, но потребовалъ серьезнаго отношенія къ дѣлу и полнаго старанія. Выписали фисгармонію. Хорошо выучили церковныя службы.

Это было большимъ духовнымъ утѣшеніемъ для насъ! Тѣмъ болѣе, что старые, унылые дни уже смѣнились черными временами: съ фронта — тяжелыя для насъ вести, въ лагерѣ — начало голода… .

”Пѣвчіе” чувствовали уже нѣкоторое свое умѣніе и силу большого хора. Они приступили къ регенту: «Давайте разучимъ что-нибудь свѣтское».

Марчукъ сначала не соглашался: его личное настроеніе было совсѣмъ не свѣтское… . Потомъ уступилъ: «Выбирайте двѣ вещи, только ихъ разучу съ вами. А дальше, если хотите, будете разучивать съ вашимъ собственнымъ регентомъ, я укажу его вамъ».

Однако, настроеніе у плѣнныхъ становилось все болѣе подавленнымъ: мы всходили на «Голгоѳу»

Лагерь посѣтилъ испанскій посланникъ, какъ представитель нейтральной страны, наблюдающей интересы плѣнныхъ. Онъ выступилъ съ красивой рѣчью. Въ ней указывалось на заботы короля Альфонса⁵ о насъ — плѣнныхъ. Все это было прекрасно. Но мы ничего существеннаго не получили и не почувствовали.

Лагерь посѣтила сестра милос[ердія] по фамиліи Романова. Это было по соглашенію съ противниками: они послали въ русскіе лагеря. Для ознакомленія, своихъ сестеръ, въ обмѣнъ на русскихъ представительницъ. Наше австр[ійское] начальство было заинтересовано высокой фамиліей посѣтительницы:

«Она изъ царской фамиліи?». Они не вѣрили нашему отрицательному отвѣту.

Съ сестрой, съ глазу на глазъ, мы могли, конечно, отвести душу и говорить свободно о нашихъ душевныхъ ранахъ, тоскѣ, мрачныхъ ожиданіяхъ, голодѣ. Задать ей сотни вопросовъ о войнѣ, Россіи, просьбу передать ”туда” о нашемъ истинномъ состояніи въ плѣну.

Она давала бодрые отвѣты и обѣщаніе все исполнить по возможности. Все записывала тутъ же подробно. Ободряла отъ лица соотечественниковъ. Это посѣщеніе было для насъ истиннымъ праздникомъ: лучъ свѣта и глотокъ воздуха ”оттуда”.

Съ австрійцами сестра держала себя просто, вѣжливо, независимо, по-нѣмецки говорила безукоризненно. Ну какъ же не царской фамиліи?! Ав[стрій]цы были передъ ней ”на вытяжку”.

Я дѣлалъ сводки текущей войны. Дополняя ихъ простѣйшими планами. Правда, свѣдѣнія имѣлъ только австрійскія, но мы научились расшифровывать ихъ. Этотъ матеріалъ сообщалъ я офицерамъ въ коротенькихъ выкладкахъ. Они подали мысль устроит вообще докладъ на общеинтересныя темы. Это удалось организовать, т. к. среди плѣнныхъ офицеровъ имѣлись нѣкоторые съ высшимъ образованіемъ. Они охотно отозвались.

Нашлись люди со скромнымъ театральнымъ прошлымъ. Они составили труппу для исполненія небольшихъ и несложныхъ вѣщицъ, сдѣлали декораціи. Достали костюмы (особенно женскіе!) изъ городка Браунау. Все удалось при большомъ стараніи исполнителей. Но,… всѣ чувствовали, что это лишь попытки заглушить, какъ-то успокоить ужасное душевное состояніе. Съ фронта приходили плохія вѣсти, въ лагерѣ начинался голодъ.

Выдачу съѣстныхъ продуктовъ ав[стрій]цы все сокращали. Продукты были мало питательны. Брюква и кормовой буракъ играли значительную роль, выдачу картофеля очень ограничили, порціи хлѣба тоже.

Пищу въ лагерѣ Браунау мы готовили себѣ сами. Какія блюда можно было придумать изъ указанныхъ продуктовъ? Вотъ маленькая подробность: измельченныя овощи запекались на противняхъ въ видъ пироговъ, чтобы сдѣлать порціи математически равными, поверхность пироговъ расчерчивалась точно, по мѣркѣ: этимъ исключились претензіи на неравныя порціи!

Намъ позволили сдѣлать въ лагерѣ огороды, выдали для этого инструментъ и кое-какія сѣмена. Но, главную вещь, картофель, отпустили всего по 1 килогр[амму] на человѣка! На наше изумленіе. Отвѣтили, что больше дать не могутъ.

Время подошло къ осени. Мы собрали скудную жатву со своихъ грядокъ.

Одни за другими приходили изъ Россіи ужасныя новости. Революція. Сверженіе Царя и его правительства.

Керенскій съ разношерстной оравой, неудачныя попытки русскихъ продолжать войну: ”уговариванія” адвоката Керенскаго на фронтѣ.

Вслѣдъ за тѣмъ сверженіе большевиками ничтожнаго временнаго прав[ительст]ва. Ленинъ и Троцкій. Прекращеніе войны. ”Похабный міръ” въ Брестъ-Литовскѣ. Заявленіе Троцкаго — ”не миръ, ни война”, на что нѣмцы отвѣтили глубокимъ вторженіемъ въ Украину.

Итакъ, вихрь событій потрясающихъ съ ума сводящихъ! Это на наши изболѣвшіе нервы.

ПРИМѢЧАНӀЯ

1. Holy Trinity Orthodox Seminary Archive. Holy Trinity Orthodox Seminary Manuscript Collection. Monk Nifont (Ershov). Vospominaniia. Box 8 Fol. 2.
2. Тамъ же.
3. Тамъ же.
4. “Это организовалъ одинъ изъ плѣнныхъ полк[овникъ] Марчукъ”. О полковникѣ Марчукѣ свѣдѣній пока не найдено.
5. Альфонсо ХӀӀӀ (1886-1941). Король Испаніи (1886-1931). Женатъ на принцессѣ Викторіи Евгеніи Баттенбергской.

Былъ свегнутъ съ престола въ 1931 г. Умеръ въ Римѣ 28 февраля 1941 г.

Андрей Любимовъ, публикація и примѣчанія

Продолженіе слѣдуетъ