Чудное воскресное утро. Животворящіе лучи золотого солнца озарили своимъ сіяніемъ цвѣтущую окрестность, синія волны, кроткія хаты бѣдной деревни, старенькую сельскую церковь на пригоркѣ, и ея куполъ и крестъ загорѣлись чуднымъ сіяніемъ. Гудитъ, звонитъ воскресный колоколъ, зоветъ воскресшій духъ поселянина подъ своды старенькаго храма. Гуди, гуди священный колоколъ! Ты влечешь душу и сердце въ необъятную высоту съ неотразимою силою!
И будитъ этотъ чудный звонъ въ суровой борьбѣ изнемогшую, въ пучинѣ грѣховъ погрязшую, въ тоскѣ безплодной изнывшую, убогую, дремлющую душу, зоветъ ее куда-то къ святому, божественному и неизъяснимому. И идетъ поселянинъ подъ священные своды старенькаго храма. Спѣши, спѣши, православный христіанинъ, ты здѣсь найдешь душѣ своей успокоеніе…
Не пышенъ сельскій храмъ, не блещутъ въ немъ дорогія украшенія, не замѣтно здѣсь роскоши городскихъ храмовъ, виднѣются поблекшіе лики святыхъ иконъ, и потускнѣвшій старенькій иконостасъ, и все поблекшее, отцвѣтшее… Въ раскрытыя окна вливается и запахъ сосѣдняго лѣса, и воздухъ родимыхъ полей, и живительные лучи солнца; блескъ ихъ золотитъ, обновляетъ, животворитъ старенькую внѣшность, и благодатный воздухъ родимыхъ полей окрыляетъ надежду, воздвизаетъ душу на молитву я влечетъ ее въ селеніе горнее…
Здѣсь не любопытные зрители, пришедшіе посмотрѣть на священнодѣйствіе, сюда пришли не отъ нечего дѣлать, здѣсь собрались на молитву христіане. Скромна и горяча, благоговѣйна и восторженна, смиренна и умилительна молитва поселянъ, горячо вѣрующихъ во славу Божію и ожидающихъ отъ Него милости Своея богатыя.
Тихо раздается кроткій голосъ священника; скромно поетъ незатѣйливый деревенскій хоръ. Все такъ просто, скромно, смиренно; вѣетъ какою-то божественною простотою, благодатной кротостью неизъяснямымъ смиреніемъ; чувствуется простота души, кротость сердца, смиреніе духа. Въ этой благодатной простотѣ смиряются гордые помыслы, высокое мудрствованіе ума, вознесенныя желанія.
Кажется что то библейское просвѣчиваетъ изъ тьмы вѣковъ, вспоминаются времена первыхъ христіанъ времена простоты духовной, времена братскихъ во Христѣ другъ ко другу отношеній, и въ хладной душѣ зажигается неземной огонекъ, зажженный въ сердцахъ людей рукою Божественнаго Учителя. И неодолимая сила повергаетъ грѣшную душу во прахѣ передъ непостижимымъ величіемъ Создателя и побуждаетъ гордый духъ, подобно евангельскому мытарю, смиренно восклицать: «Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшному!»
Кажется, подъ своды этого старенькаго храма не проникнетъ ни злоба суетнаго міра, ни гордость коварнаго свѣта, ни лесть падшаго человѣчества. чувствуется, что то божественное, благодатное, чудодѣйственное, безпредѣльно вливается въ душу, влечетъ, возвышаетъ, возноситъ ее убогую, жалкую, больную, высоко-высоко, въ нѣмомъ безграничномъ восторгѣ… И эта чудотвоная сила будитъ грѣшную душу, зоветъ ее на молитву…
Здѣсь восторгъ и блаженство, миръ и наслажденіе духовное, красота и обаяніе духа; тамъ за дверями храма и печаль и тоска, горе и страданіе, клевета и лукавство, холодъ и уныніе страдающаго человѣчества…
А въ раскрытыя окна храма несутся иные звуки, сливающіеся съ пѣніемъ и молитвами собравшихся въ храмъ людей. Вольныя птички поютъ, на зеленыхъ деревьяхъ, въ оградѣ, свою несмолкаемую пѣснь: вкупѣ съ людьми хвалятъ и славятъ всѣхъ благъ Подателя Господа!..
Космозерскаго прихода, крест. Л. Коренной
*Олонецкія Епархіальныя Ведомости, № 14, сс. 369-370 за 1907 год.
Discover more from Православная Русь
Subscribe to get the latest posts sent to your email.