Полезные уроки прошлого*

— „Ты победил Меня Галилеянин!» воскликнул в бессильной злобе один из древних гонителей христиан. Но горький опыт его не образумил других. Прошло 19-ть веков и безумные попытки свергнуть Христа повторяются. К счастью для Его последователей повторяется гонителями и тот же заключительный крик: „Ты победил Галилеянин.» В этом еще раз убеждает нас недавно вышедшая книга Фаресова „Семидесятники.» Нас в этой книге заинтересовало описание того печальнаго конца, который постиг (как и следовало ожидать) безумцев, мечтавших создать счастье без Христа и вне учрежденной Им Церкви. Наши соотечественники в 70-х годах прошлого столетия бросили свое отечество и веру, уехали в Америку и там хотели зажить совершенно новою „вегетарианскою» жизнью. Там, на новой родине, устроили они для себя особые жилища и начали „новый» образ жизни. Немного прошло времени, однако, все они стали скучать, дела их и вообще вся жизнь как то не клеились. Отчего бы? Материального недостатка они не чувствовали, а пресловутой „свободы», во всех видах, было столько, что хоть отбавляй. И все-таки жизнь с каждым днем становилась все тяжелее и тяжелее. Где же и в чем разгадка? Но пусть эту загадку разъяснит сам глава этой колонии, некто Маликовъ: „Я перепугал, говорит он, всех своих домашних восторгом и радостью, когда вдруг громко провозгласил молитву святого Ефрема Сирина: „Господи и Владыко живота моего.» Едва я произнес эти святые слова, мне вдруг стало ясно, чего собственно не хватало нам в американской коммуне и чего не достает мне в настоящее время. Несколько слов. Каких слов! Ни одна наука не говорила такие слова». Таково поразительное и отрадное признание, вырвавшееся из уст гонителя Христа, не есть ли это повторение слов древнего гонителя: „Ты победил Галилеянин»?— Но между древним и новым гонителем мы видим громадную разницу. Тот кричал со злобою, потрясая кулаками в воздухе. А новомодные атеисты „с восторгом и радостью» вспоминают давно забытые ими слова святой молитвы. Так истерзались, так изголодались души беглецов, оторванные отъ матери церкви. Великий и поучительный пример для нашего времени, когда и учение церкви и особенно ее обряды подвергаются кощунственному осмеянию. Пусть они прочтут в той же книге сообщение о том, что дочь известного эмигранта Герцена, не видавшая храма до совершенного возраста, когда в первый раз взошла в храм, то „упала въ обморок от волнения охвативших ее чувств». Как при этом не вспомнить прекрасное изречение, что „душа человека христианка по природе». Дабавим от себя: а русский человек по природе православный. Не православный не может быть вполне русским, говорил Достоевский. Вот почему враги России так озлобляются на православную церковь. Вот почему они все свои средства направляют на то, что бы вытравить из русского сердца чувство православия. Там возстают против передачи школ в церковное ведомство. Здесь требуют передачи дела преподавания Закона Божия в светские руки под видом „облегчения» духовенства. Потребовали уменшения количества праздников под тем предлогом, что ученики не успевают проходить весь курс учения. Добились почти приказания (благодаря неудачной форме выражения) работать в праздники и все под благовидным предлогом поднятия материального благосостояния народа, отвлекаемого будто праздниками от работ. „Горе вам фарисеи, лицемеры», — можно сказать таким радетелям о народном благе. Кого они хотят обмануть? Разве мы не видим во очию, что не „воскресенья», а „понедѣльники» губят народ. Не праздничная выпивка, а послепраздничная „опохмелка» отвлекает народ от работ. Уничтожьте же прежде понедельники, тогда вам не придется трактовать о воскресеньях. Наши старообрядцы имеют праздников не меньше других, но благосостояние их может только возбуждать зависть. Значит зло лежит не в религиозности народа и не в праздниках, а в чем то другом, ничего с религией общего не имеющим. Фарисеи наши все это отлично понимают, но им нужен какой бы то ни было, только благовидный предлог, чтобы вытравлять религиозность из сердца русского народа. Но если, как мы видели, оказались в этом отношении неудачными попытки у интеллигенции, то есть полное основание надеяться, что от народа такие радетели отойдут посрамленными. Скорее народ обратит их в православие нежели сам изменит ему. Ведь были же примеры возвращения толстовцев в лоно православной церкви. Ведь не даром Божья сила и Божья премудрость ученым Еллинам казалась безумием. И все таки это „безумие» восторжествовало над суетной философией, распространяясь все шире и шире по лицу земли, имея среди своих адептов миллионы людей высокообразованных. Как же после этого не повторить вопрос Апостола „не обратил ли Бог премудрость мира сего»? Только мы это можем повторить уже не в виде вопроса, ибо за нами стоит опыт двух тысяч лет. Напрасны усилия „умников» всех веков и всех стран, гранитная скала веры православной стоит твердо, крепко и несокрушимо. Это никогда не следует забывать православным русским людям, а в настоящие дни испытания необходимо чаще это вспоминать и повторять. Пусть враг ликует и радуется победе, мы же твердо будем повторять: „Страха вашего не убоимся, ниже смутимся— яко с нами Бог. Иже аще совет совещаваете, разорит Господь — яко с нами Бог. И уповая буду на Него и спасуся Им. Ибо Он есть Бог крепок, властитель». Только забвением этих великих, ободряющих утешений Матери-Церкви и можно объяснить упадок духа в людях от наших временных неудач в борьбе с врагом.

Не всуе церковь в день Рождества Христова напоминает своим чадам о великом несчастии пережитом сто лет назад Россией. „Зрите, не ужасайтесь, но не тогда есть кончина, подобает бо всем сим быти». А почему и за что? Вслушайтесь въ эту дивную молитву, которою оканчивается молебное пение в день Рождества Христова, там указаны ясно и точно причины наших несчастий. Вот они: „Оставихом путь правды твоея и ходихом в волях сердец наших и не искусихом имети в разуме и сердце тебе Бога разумови и сердец, еще же и отеческие предания ни во чтоже вменивше». Эти же несомненно причины и наших настоящих неудач. Нечего скрывать, теперь для всех ясно, что отеческие предания мы ни во что вменили. Все осмеяно, все свое коренное русское поругано и нужно много мужества чтобы выступить открыто на защиту русских. отеческих преданий. И осмеют, и надругаются, и назовут ретроградом, обскурантом и прочими подобными иностранными названиями. А то пожалуй найдут случай обидеться, да еще суду предадут, примеры чего тоже бывали. Но пусть всего этого не страшатся верные сыны России. Все эти нападки наоборот свидетельствуют о бессильной злобе врагов ее. Все эти космополиты или по русски назвать их „перекати поле» скорее завидуют счастью и спокойствию патриотов и желали бы и других сделать такими же бродягами, как они сами. Но пусть сами они скажут об этом свое „откровенное» слово. В приведенной выше книжке Фаресова есть рассказ того же эмигранта Маликова о том, как однажды жена его почему то вздумала прочитать вслух стихотворение Лермонтова, начинающееся словами: „Люблю отчизну я, но странною любовью»… „Что сделалось с нами, когда она закончила стихотворение! пишет он. Мы зарыдали и бежали из дому. Каждый хотел остаться наедине и за тем, сойдясь вновь, мы уже боялись напоминать другъ другу о России, точно это была глубокая сердечная рана. Так мы тосковали по родине. Так ненавидели мы под конец космополитизм. Таков печальный конец оторванности от родной веры и отеческих преданий.

Будем же тверды в вере и не отлучны от церкви. Будем помнить слово Апостола, что мы „дивия маслина» и прицепились на место отломившихся ветвей. Но как те отломились неверием, так и мы держимся только верою. А потому и не должны гордиться; но бояться, чтобы и нас за неверие Господь не отсек. (Римл. 11 гл. 17—24 ст.). А уже и секира поднята и удары ее доносятся съ Дальнего Востока. Но не будем унывать, всегда помня, что „его же любить Господь, наказует».

С этою то верою в правосудного и милующего Бога вступим в новое лето жизни нашей, твердо помня, что этою верою предки наши „победиша царствия, быша крепцы во бранех, обратиша в бегство полки чуждых».

Андрей Любомудров

*Перепечатано из «Тульских Епархиальных Ведомостей», № 3 за 1905 г., сс. 113-116.