Гамбург (1946-47 – зима, лето – до сентября, всего 9 месяцев)
Здесь я нашел группу русских, во главе с еписк[опом] Нафанаилом.1 Большею частью это были беженцы с разных сторон, имелись и семьи.
Главная часть нашего Братства жила в Швейцарии, дожидаясь возможности отправиться в Америку. Гамбурская группа была размещена в городе, около церкви преп[одобного] Прокопия – этот храм походный устроенный в бараке. Другой храм, “посольский”, остался от Царского времени и находился недалеко.
Меня назначили на работу в канцелярии епископа, там было довольно много дела, поддерживалась связь с нашею основною группой в Швейцарии, куда еп[ископ] Наф[анаил] иногда ездил сам.
Игумен Виталий2 “окормлял” православных русских, рассыпанных в районе Г[амбур]га. От них он привозил понемногу съестных продуктов для нашей группы. Без этого подаяния у нас было бы довольно голодно.
Из Гамбурга – в лесную горную местность
В Г[амбур]ге прожил я около 9-ти месяцев: зиму 1946 года и лето 1947-го, до сентября. Затем я очутился в некоторой группе русских, перекочевавших в некую лесистую и горную местность, в провинцию. Без подробной карты не могу теперь сказать, в какую именно точку Германии, но в западных ее частях. Память моя не говорит также о причинах этого переселения: было ли оно по своему желанию, или распоряжением властей.
Маленькая, глухая немецкая деревушка стала теперь новой “резиденцией”. Мы устроились в здании народной школы, которое было свободно. Молились Богу, устроили маленькое хозяйство, готовили пищу на очагах из диких камней, сложенных вне дома. Кругом – лес и горы. В лесу можно было набрать грибов и хорошего сухого валежника для наших печей. В маленькой речке около нашего дома была чистая, свежая вода. Природа здесь успокаивала и готова была заживлять раны, которые люди наносили сами себе. Такое благодеяние мы начали уже чуствовать. Но спокойное время длилось для нас недолго: злые силы подступили и сюда, в благодатную глушь. Начали доходить до нас слухи: агенты большевиков шныряют и в нашей местности, отыскивают русских и хватают их.
Здесь! В далекой глуши в Германии, в секторах оккупации английской и французской!
Чувствовалось безначалие и беззащитность…
Для нашей группы мы условились так: каждый день будем сторожить приезд “визитеров”.
При их появлении вся наша маленькая колония обращается в незаметное бегство в тыл, в лес. В доме, для приема “гостей” остаются лишь двое: я и еще один послушник.
Через несколько дней к нашей школе подкатили два автомобиля, в них пятеро или шестеро вооруженных военных. Двое вошли, поздоровались и начали “мирную беседу”: кто мы? Сколько людей живет здесь? Что делаем? Куда и когда собираемся уехать. Словом – такая анкета.
Мой сотрудник, послушник, был человек “оттуда” и умел говорить с “товарищами”. Спокойно давал неопределенные ответы, ничего не пояснявшие, спрашиватели чувствовали, что из нас ничего не выжмешь.
Посетители: «Мы хотели бы видеть всю вашу группу, где ваши люди?»
Ответ: «Обычно они отправляются в разные места за покупками, за дровами, или вообще — по нашим делам, собираются лишь к ночи…».
Пос[танови]ли: «Надо устроить так, чтобы мы увидели всю группу. Мы еще приедем».
Наши осторожно возвращались из леса и со страхом расспрашивали, как было дело?
Через несколько дней снова такое же посещение. Оно прошло по той же программе.
Видя опять свой приезд впустую, большевики уже с нетерпением спрашивали, когда же можно застать дома днем нашу группу? И получили вновь неопределенный ответ.
Однако, после второго посещения страх овладел нашими людьми. Чувствовалась напористость большевиков в нашу сторону, неизвестно, какое мерзкое дело задумают они для нас. Защиты нет в этой глуши. Надо уходить, бежать… .
Скоро собрали свою рухлядь на телеги и ночью выехали из деревушки, направляясь в соседний сектор (кажется — французский). На рассвете добрались до пропускного пункта. Там едва достучались, чтобы вызвать служащего. Весь вопрос о проезде решал он: пропуска мы не имели, он мог и задержать. Мы это предвидели. Вместе с приветствием, в окно к нему был подвинут пакет хорошего табаку и еще что-то. Заспанный служащий махнул рукой, и мы проехали границу.
Мюнхен – селение Obermenzing
В самом городе было местопребывание Вл[ады]ки Митр[ополита] Анастасия.3 А в названном селении, недалеко от М[юнхе]на, обосновалась маленькая наша русская Обитель пр[еподобного] Иова Почаевского. Туда я и прибыл после всех кочеваний.
Настоятелем обители был арх[имандрит] Иов. Братия еще создавалась, собиралась из различных русских людей.
Во многих своих частях Мюнхен был разрушен воздушными бомбардировками. Наша Братия стояла перед очень трудной задачей найти себе пристанище. В городе это было невозможно. После долгих поисков удалось найти пустое строение, особенное и единственное в своем роде, вне М[юнхе]на, около селения Оберменцинг. Это был “Дом гитлеровской молодежи”. Он был каменный, одноэтажный, в виде длинного сарая. Сооружен был во время власти Гитлера, поэтому должен был своим планом напоминать “свастику”. План его изображал неправильную букву “Z” (зет).
В послевоенное время дом этот был полностью разорен окрестными немцами: выломаны и унесены двери и окна вместе с рамами, повреждены устройства кухонные и туалетные вместе с водопроводом, из стен выдернуто все, что можно. В некоторых местах сожжены полы, т. к. в комнатах проходившие солдаты (негры) зажигали костры.
Брошенный дом стоял среди пустого поля раскрытый, поврежденный, захваченный “мерзостью запустения”. Никто не претендовал на его занятие.
Русские думали не долго: они поселились в бывшем гитлеровском гнезде и объявили войну “мерзости запустения”. Сразу началась непрерывная работа по очистке и мойке здания, устройству дверей и окон, проведению воды. Маленькую кухню устроили под небом…
На работу не жалели ни сил, ни сметки. Труднее всего было доставать какие либо материалы для восстановления.
В эту зарождающуюся Обитель я приехал (1948 г.), когда дом ее был приведен хоть сколько нибудь в “христианский” вид. В нем можно было жить уже и в зимнее время. Довольно большой зал был отведен под храм. Его устройство начали с самого начала работ. Стены расписал художник, оказавшийся среди Братии. На крышу, над храмом, пристроили главку-луковицу с крестом. Добыли и маленький колокол, — звонили!
Увидев такое превращение “Дома Гитлера”, немцы Оберменцинга заявили претензию на него. Это мол наше городское здание, и мы его возьмем. А “мавр” (Русские) сделал свое дело, Мавр может уходить (“Отелло” — Шекспир).
Пришлось обратиться к американскому коменданту, чтобы защитил. Ам[ерикане]ц прислал свое распоряжение в нашу пользу. Записку эту мы прибили на входных дверях, и покушения кончились.
Питание было послевоенное, по карточкам: скудно, бедно, голодно, вполне в немецком стиле. А из Америки, из нашей Братии пишут: “…едим гречневую кашу со свежим молочком”.
Ого! У нас здесь “молочко” только на Пасху. Однако, мы соблюдали обычай: после обычной воскресной обедни приглашали богомольцев на обед разделить нашу скудность.
На Пасху мы ухитрялись посылать кое что из съестного в местную больницу несчастным русским голодавшим там.
Мы решили: давайте сделаем огород, земля имеется около дома и пустует. Достали инструмент, ранней весной начали копать грядки. Но тотчас наткнулись на камень: вся земля была обильно прошпигована голышами, сколько отрывали мягкой земли, столько же выбрасывали камня. Дело в том, что мы стояли на предгорьях Альп. Вода тысячилетиями приносила оттуда камень, обтачивала его в кругляки, и откладвала его в мягкую землю.
Местным жителям приходилось постепенно веками создавать свои огороды и пашни. Немцы смотрели на нашу усердную работу и только посмеивались: вот мол сколько накопали каменной картошки.
Однако: “ Qui ultimus ridet, optime ridet. ”(посмеется хорошо тот, кто посмеется последним).
Мы сделали грядки, посадили простые овощи, и получили хороший урожай. Между прочим, — крупные ягоды клубники. Разгадка – камни защитили землю.
Удалось нам приобрести подержаный грузовой автомобиль. Хотя он часто “болел”, но все же принес пользу Братству.
Мы организовали малую типографию. Хоть в малой мере, но все же она давала возможность нашей миссионерской деятельности.
Я был поставлен на работу при канцелярии. Каждый день приходилось посещать почту в Оберменцинге, а иногда и в Мюнхене. Там же, в городе, получал я часть продовольственных продуктов.
Приходилось во всем притерпевать послевоенную скудность Не знаешь, в что обернуть отсылаемые пакеты, нет оберточной бумаги, чем обвязать пакеты – нет бечевки… . (Вспоминалось из “Ревизора”: “Давай сюда и веревочку, в дороге и она пригодится”. — Осип).
Я уже упомянуло нашем голодном питании. По продуктовым карточкам получали мы также табак и папиросы. Это “зелье” служило Братии хорошей ходячей монетой: на табак можно было выменять кое что полезное. Мы, Братия, очень нуждались бы в одежде, обуви, если бы не получали пожертвований от русских людей.
Состав Братии был такой (насколько помню):
Настоятель о[тец] архим[андрит] Иов.4
Иеромонах Никодим: бывший генерал-майор генер[ального] штаба, впоследствии архирей в Лондоне.5
Иером[онах] Пантелеимон: бывш[ий] полковник ген[ерального] штаба.6
Послушн[ик] Антоний (Граббе).7
“ “ Нифонт (Ершов).
“ “ Владимир.8
Трудники Геласий, Варлаам9 и еще 5-6.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Ахиепископ Нафанаил (в миру Василий Владимирович Львов, 1906-1986). Епископ РПЦЗ, архиепископ Венский и Австрийский. Род. в Москве в дворянской семье. В эмиграции в Харбине (Китай). В 1922 г. окончил Харбинское реальное училище. С 1924 по 1938 гг. был личным серкетарем Камчатского епископа Нестора (Анисимова). В 1929 г. рукоположен в сан иеромонаха. В 1939 г. стал насельником монастыря преп. Иова Почаевского в Ладомировой. С 1946 г. епископ Брюссельский и Западно-Европейский. Умер в 1986 г. в обители преп. Иова Почаевского в Мюнхене. Похоронен на русском кладбище в Висбадене у храма Святой Праведной Елизаветы.
2. Митрополит Виталий (в миру Ростислав Петрович Устинов, 1910-2006). Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский. Председатель Архирейского синода РПЦЗ.
3. Митрополит Анастасий (в миру Александр Алексеевич Грибановский, 1873-1965). Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский. Председатель Архирейского синода РПЦЗ.
4. Архимандрит Иов (в миру Владимир Михайлович Леонтьев, 1894-1959). Родился в Москве. Окончил Первый Кадетский корпус и Пажеский корпус. Начал службу корнетом Его Величества Лейб-Гвардии Гусарского полка. Участник Первой мировой войны. В 1919 г. эвакуировался вместе с немцами в Германию, затем прибыл в монастырь св. Иова Почаевского в Ладомирово (Словакия). С 1924 г. во Франции. Затем с 134 по 1944 г. в монастыре св. Иова Почаевского в Ладомирово. Совершал миссионерские поездки. В 138 во Франции сотрудничал в Союзе Галлиполийцев. 24 октября 1944 г. возведен в сан игумена. С декабря 1944 г. благочинный 2-ой дивизии РОА с группой братии Почаевского братства. В 1945 г. с братией Почаевского монастыря переехал из Братиславы в Берлин. Из-за невозможности переезда в США, остался в Германии. Основал подворье монастыря св. Иова Почаевского в местечке Оберменцинг, рядом с Мюнхеном, затем оно было преобразовано в монастырь. Отец Иов стал его первым настоятелем. 4 марта 1946 г. возведен в сан архимандрита.
5. Архиепископ Никодим (в миру Николай Васильевич Нагаев, 1883-1976). Архиепископ Ричмондский и Британский, РПЦЗ. Родился в городе Або, Великое княжество Финляндское в Российской Империи. Окончил Первый кадетский корпус и Павловское военное училище. Участник Первой мировой войны, и Белого движения. В эмиграции в Белграде. В 1943 г. был пострижен в монашество. 18 июля 1954 г. был хиротонисан в сан Епископа Престонского, викария Западноевропейской епархии. В 1963 г. стал правящим Епископом Ричмондским и Британским. В 1968 г. возведен в сан архиепископа. Скончался 17 октября 1976 г. в Лондоне. Похоронен на Бромтонском кладбище.
6. Архимандрит Пантелеимон (в миру Дмитрий Павлович Рогов, 1888-?). Род. в Петербурге. Закончил Александровский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Участник Первой мировой войны. Участник Белого движения. Покинул Россию из Крыма в Галлиполи. Затем перебрался в Чехословакию и поселился в Праге. В 1942 г. жил в Берлине, затем поселился в Белграде. В Белграде во время бомбежки его жена дочь погибли. Овдовев, прибыл в монастырь преп. Иова Почаевского в Мюнхен. Служил настоятелем храма св. благ. Князя Александра Невского в Бизерте (Тунис), в домовом храме Великого князя Владимира Кирилловича в Мадриде (Испания), в храме св. благ. Князя
Александра Невского в гор. По (Франция). Состоял в братии Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле. В 1954 г., находясь в Мадриде, был назначен настоятелем храма в Берлине. В 1955 г.
назначен в помощь Владыке Никодиму (Нагаеву) в Лондон. В дальнейшем оставил церковное служение. Последние годы жизни находился в доме пристарелых в гор. Ульм (Германия). Скончался
27 декабря 1984 г. Место захоронения пока неизвестно.
7. Антоний (в миру граф Алексей Георгиевич Граббе, 1926-2005). Род. в Белграде (Югославия). Поступил послушником в монастырь преп. Иова Почаевского в Мюнхене. Прибыв в в Свято-Троицкий монастырь, поступил в семинарию. В 1962 г. возведен в сан архимандрита. В 1968 г. назначен начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Позже епископ Российской православной автономной церкви. Умер В Нью-Йорке. Похоронен на кладбище монастыря Новое Дивеево.
8. Линдеман Владимир Иосифович. Род. 2 мая 1892 г. в городе Ефремов Тульской губернии. Закончил Московский университет, юридический факультет. Подвизался в монастыре преп. Иова Почаевского в селе Ладомирово (Словакия). Покинул монастырь вместе с группой братии. Прибыл в монастырь преп Иова Почаевского в Мюнхене в мае 1946 г. из Швейцарии. Рясофоный послушник.
9. Иеродиакон Геласий (в миру Димитрий Андреевич Митусов, 1890-1966). Род. 15 мая 1890 г. на хуторе Верхний Митякин Донецкого округа, Российская империя. (ныне Тарасовский район Ростовской области, Россия). Окончил церковно-приходскую школу и ремесленную школу. В эмиграции с 1920 г. Подвизался в Кокалянском монастыре Болгарской православной церкви до июня 1944 г., в Австрии до марта 1945 г. затем в монастыре преп. Иова Почаевского в Мюнхене, Германия. 24 марта 1948 г. прибыл в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле в составе братии из Мюнхена. Выполнял множество послушаний: пчеловодом, пономарем, огородником, сапожником, строительством храма и др. Пострижен в рясофор 3 января 1945 г., в мантию 11 марта 1949 г. Возведен в сан иеродиакона 6 декабря 1953 г. Скончался 25 августа (ст. ст.) 1966 г. Погребен на братском монастырском кладбище.
Иеродиакон Варлам (в миру Василий Дмитриевич Нахай, 1926-1958). Род. в городе Воложин, Минской область, СССР. (ныне Беларусь). Прибыл в Свято-Троицкий монастырь 3 марта 1949 г. Выполнял послушания: по сельскому хозяйству, водителем, печатником в типографии. Пострижен в монашество 7 апреля 1949 г. 16 марта 1951 г. пострижен в мантию.31 июня 1954 г. возведен в сан иеродиакона. Закончил Свято-Троицкую духовную семинарию. Трагически погиб вовремя убоки снега на бульдозере 20 января 1958 г. Погребен на братском кладбище.
Андрей Любимов, публикация и примечания
Продолжение следует
Больше на Православная Русь
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.