Церковная свеча предназначается не для одного только освещения. Если бы она назначалась для одного освещения храмов, то и употреблялась бы только во время вечернего и всенощного Богослужения; между тем видим, что она употребляется при каждом Богослужении, и употребляется тем в большем количестве, чем торжественнее Богослужение. Из этого видно, что она, помимо назначения освещать, имеет в себе другое назначение, именно — выражать наши религиозные потребности и чувства; она есть, таким образом, тоже, что—жертва. А если она есть жертва, то материал ее ни в каком случае не может определять теми взглядами на выгоду и удобства, какими определяются обыкновенные предметы освещения. Он исключительно может определяться только идеею самой жертвы. В нем следовательно не должно быть, прежде всего, ничего, что заключало бы в себе какую либо нечистоту. Если в ветхом Завете от всех сожигавшихся пред Господом Богом предметов требовалось, чтобы они были чисты, чтобы елей был чистый, выбитый из маслин (Исх. XXVII, 20), чтобы вещество для курения было благовонное, чистое (Исх. XXX, 34, 35), чтобы приносимое в жертву животное было без порока (Лев. XXII, 20—22): то тем более это нужно сказать о материале, который возжигается теперь пред чистейшей и совершеннейшей жертвой. В нем все должно быть к тому направлено, чтобы он возможно больше мог служить выражением того внутреннего состояния, в каком мы должны приносить себя в жертву Богу. Что воск есть предмет по преимуществу соответствующий указанным целям,—на то один из церковных писателей первой половины XV столетия, именно Симеон Епископ Солунский, выставляет следующие причины. Воск, говорит он, как вещество самое чистое, означает чистоту нашу и искренность приношения; воск как вещество, на котором можно отпечатлевать предметы, означает печать или знамение креста, которое возлагается на нас при крещении и миропомазании; воск, как вещество мягкое и удобосгибаемое, означает наше послушание и готовность покаяться в нашей греховной жизни; воск собираемый с цветов благоуханных означает благодать св. Духа; воск, составляемый из множества цветов, означает приношение, делаемое всеми христианами; воск, как вещество сжигаемое, означает наше обожение (т. е. естество наше очищаемое—божественным огнем); и, наконец, воск, в котором горит огонь или этот самый свет постоянно горящий, означает соединение и крепость взаимной нашей любви и мира. Взгляд этот, принадлежащий писателю XV столетия, никак не мог быть только его личным взглядом: он был в этом случае только выражением вселенского предания. Ясным доказательством тому служит церковная практика. Апостольские правила, как известно, служили и служат выражением апостольского предания с одной стороны и практики первых трех веков—с другой, а здесь в 71-м и 72-м правилах прямо говорится, что воск, на ряду с елеем, был в числе постоянных принадлежностей церкви, и что похищение его признавалось таким преступлением, которое наказывалось отлучением от церкви. Сопоставляя означенное указание с тем фактом, что Карфагенский Епископ Менсурий, отправляясь в Рим на мучение, передает старейшинам, на ряду с разными церковными предметами, и два свещника, можно с несомненностью признать, что в 6-м веке восковые свечи были в полном употреблении. Что касается употребления этих свеч в IV веке, то оно подтверждается уже прямыми свидетельствами. Блаженный Иероним говорит о нем, как о благочестивом обычае его времени, а св. Григорий Богослов уже придает ему таинственное значеніе. Объясняя готовящемуся к крещению значение свѣчи, которую держит в руках крещаемый, он говорит о ней так: «Светильники, которые возжешь, таинственно образуют тамошнее световодство, с которым мы, чистые и девственные души, изыдем в сретеиіе жениху, имея ясныя светильники веры». В VI веке употребление в церквах восковых свеч ограждается государственными постановлениями. По закону Императора Юстиниана, никто не мог приступать к постройке ни монастыря, ни церкви, ни молитвенного дома до тех пор, пока не было представлено строителем такой части имения, какая была бы достаточна: на масло «и на воск и на всяк посвет церковный , и на священную службу, и на различное соблюдение святому храму, и на пищу и на одеяние—работающим ему» (Седьмой вселенский Собор, повелевая выражать чествование животворящего Креста Св. Икон лобзанием, поклонением, фимиамом и поставлением свеч, прибавляет, что этот благочестивый обычай был и у древних. В ответах Иоанна Епископа Китропиского Епископу Драчьскому Новалису возжение лампад и свеч над гробами почивших рассматривается как приятная Богу жертва. Тоже самое воззрение на свечи, какое установилось в Греческой церкви, издавна господствовало и в церкви Русской. Верная вселенскому преданию, она не употребляла иных материалов для церковного освещения, как только или масло или восковые свѣчи, или то и другое вместе. Итак, если только воск служит, по учению церкви, самым лучшим материалом для нашего жертвенного Богу приношения, если, кроме его и елея, ничего другого церковь никогда и нигде не употребляла, то никакая примесь к воску не должна иметь места. Какого-бы свойства эта примесь ни была, она всегда произведет в составе его изменение, а с изменением состава воск не может уже служить выражением тех духовных качеств, какие должны быть им выражаемы. Как мог бы он служить выражением нашего смирения, нашей покорности, нашей мягкости душевной, когда выделываемая из него свеча была бы тверда, груба и хрупка? Как мог бы он служить выражением благодатного на нас действия Духа Божия, когда выделываемая из него свеча издавала бы удушливый, неприятный запах? Между тем таковые именно свойства и придают воску те примеси, какие стали употребляться в последнее время.
Сопоставляя все сказанное о материале церковных свеч в одно целое, мы приходим к тому заключению, что материал для этих свеч должен быть воск натуральный, пчелиный, что допущение к нему примесей есть дело не согласное ни с учением Церкви, ни с вселенским преданием, что изготовленные из такого испорченного воска свечи должны быть непременно устраняемы от допущения в храмах.
Свящ. А. Альбицкий
*Источник: «Владимирские епархиальные ведомости», № 11. 1887 г., сс. 295-299.
Больше на Православная Русь
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.