Чудное воскресное утро. Животворящие лучи золотого солнца озарили своим сиянием цветущую окрестность, синие волны, кроткие хаты бедной деревни, старенькую сельскую церковь на пригорке, и ее купол и крест загорелись чудным сиянием. Гудит, звонит воскресный колокол, зовет воскресший дух поселянина под своды старенького храма. Гуди, гуди священный колокол! Ты влечешь душу и сердце в необъятную высоту с неотразимою силою!
И будит этот чудный звон в суровой борьбе изнемогшую, в пучине грехов погрязшую, в тоске бесплодной изнывшую, убогую, дремлющую душу, зовет ее куда-то к святому, божественному и неизъяснимому. И идет поселянин под священные своды старенького храма. Спеши, спеши, православный христианин, ты здесь найдешь душе своей успокоеніе…
Не пышен сельский храм, не блещут в нем дорогие украшения, не заметно здесь роскоши городских храмов, виднеются поблекшие лики святых икон, и потускневший старенький иконостас, и все поблекшее, отцветшее… В раскрытые окна вливается и запах соседнего леса, и воздух родимых полей, и живительные лучи солнца; блеск их золотит, обновляет, животворит старенькую внешность, и благодатный воздух родимых полей окрыляет надежду, воздвизает душу на молитву я влечет ее в селение горнее…
Здесь не любопытные зрители, пришедшіе посмотреть на священнодействие, сюда пришли не от нечего делать, здесь собрались на молитву христиане. Скромна и горяча, благоговейна и восторженна, смиренна и умилительна молитва поселян, горячо верующих во славу Божию и ожидающих от Него милости Свои богатые.
Тихо раздается кроткий голос священника; скромно поет незатейливый деревенский хор. Все такъ просто, скромно, смиренно; веет какою-то божественною простотою, благодатной кротостью неизъяснямым смирением; чувствуется простота души, кротость сердца, смирение духа. В этой благодатной простоте смиряются гордые помыслы, высокое мудрствование ума, вознесенные желания.
Кажется, что-то библейское просвечивает из тьмы веков, вспоминаются времена первых христиан, времена простоты духовной, времена братских во Христе другъ ко другу отношений, и в хладной душе зажигается неземной огонек, зажженный в сердцах людей рукою Божественного Учителя. И неодолимая сила повергает грешную душу во прахе перед непостижимым величием Создателя и побуждает гордый дух, подобно евангельскому мытарю, смиренно восклицает: «Боже, милостив буди мне грешному!»
Кажется, под своды этого старенького храма не проникнет ни злоба суетного мира, ни гордость коварного света, ни лесть падшего человечества. Чувствуется, что-то божественное, благодатное, чудодейственное, беспредельно вливается в душу, влечет, возвышает, возносит ее убогую, жалкую, больную, высоко-высоко, в немом безграничном восторге… И эта чудотворная сила будит грешную душу, зовет ее на молитву…
Здесь восторг и блаженство, мир и наслаждение духовное, красота и обаяние духа; там, за дверями храма, и печаль и тоска, горе и страдание, клевета и лукавство, холод и уныние страдающего человечества…
А в раскрытые окна храма несутся иные звуки, сливающиеся с пением и молитвами собравшихся в храм людей. Вольные птички поют, на зеленых деревьях, в ограде, свою несмолкаемую песнь: вкупе с людьми хвалят и славят всех благ Подателя Господа!..
Космозерского прихода, крест. Л. Коренной
*Олонецкие Епархиальные Ведомости, № 14, сс. 369-370 за 1907 год.
Больше на Православная Русь
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.