Продолжение
Часть IV
После окончания военного училища Николаю Ершову было присвоено офицерское звание, а началась его военная служба в Киеве.
Отец Нифонт, всоминая эти годы, пишет следующее: «С осени 1900-го года здесь началась самостоятельная жизнь и военная служба молодого офицера Николая Ершова.
Долго, долго тянется эта жизнь, как громадной длины кинематографическая лента.
Ни один сочинитель-режиссер, даже с богатой фантазией , не мог бы придумать для меня столь разнообразной пьесы, конечно, в пределах реального.
И вот теперь преклонный старик 82 лет, монах Нифонт, вспоминает начало этой жизни, ее первые шаги. Из пережитого три четверти забыто, многое заслонено последующими страшными событиями, а иное просто полиняло».1
Молодой офицер Николай Ершов поступил в состав первой роты 6-го саперного батальона. О месте своей службы он сообщает: «Наша казарма была на Московской ул[ице] Печерска. Это здание представляло собою одно из оборонительных сооружений – крепости импер[атора] Николая I-го<…>. Эта Печерская крепость была расположена на Днепровских высотах и примыкала тылом к реке. Она охватывала древнюю крепость Петра Вел[икого], в которую была заключена Печерская Лавра».2
Отец Нифонт делится своими впечатлениями о увиденного в окрестностя Печерской Лавры в те далекие годы: «Кто хочет помолиться древнейшим св[ятым] угодникам русским – отправляйтесь в Киев – «Мать гродов русских». Пещеры Лавры явят Вам святые останки первых наших христиан, пылавших «ревностию о Бозе». Узнавая их «жития», вы соприкоснетесь с древнейшей историей Руси.
Выходя из Лавры, вы попадете в большие толпы богомольцев-крестьян, уже помолившимся печерским святыням. Они идут к «Варваре» в Старый город: «Великомученица услышит и поможет в нашем горе и мучениях<…>».
Большинство из них пришли пешком, имея пищей лишь сухари черного хлеба, иногда еще и лук.
Люди все пожилые или старые, загорелые, даже почерневшие, в сермягах и лаптях. Все густо покрыты пылью. Идут по улицам тесной толпой, держась друг за друга, чтобы не отстать и не затеряться в огромном городе. И не пытайтесь пробиться сквозь толпу, прорезать ее: не пустят!
Трамвай обычно останавливается пока не освободят рельсы от толпы.
Помолившись у Варвары, идут и в другие храмы, но в Лавру и к Велекомученице – обязательно<…>. В 2 -3 часа ночи, летом, город угомонился, а на Печерске совсем тихо И вот ударили в большой колокол. Мощные низкие, красивые звуки поплыли над городом и за Днепр, в Черниговщину. Лавра зовет: отложите суету, опомнитесь, помолитесь с нами — братией».3
В Киеве Николай Ерщов был вместе с членами семьи, с матерью и братом Александром, который получил скоро назначение в 125 Курский пехотный полк в городе Ровно.
ОБИТЕЛЬ В ЛАДОМИРОВОЙ
Продолжение
Переход монастыря из Ладомировой в Братиславу
(Июль 1944 г.) Оставление освященного места под напором войны.
Война приняла такой оборот, что восточному германскому фронту приходилось отступать. В Карпатских районах немцы объявили приказ об очищении от жителей полосы в 100 килом[етров] шириной.
В эту полосу входил и наш Ладомировский монастырь.
Год 1944 (июль)
Сворачиваться, вывозить имущество и уходить надо было быстро – война! «Befehl ist Befehl». А у нас имущество было сложное: храм, типография, готовый книжный материал. О собственных вещах нечего говорить, — монахи! Все что имеем, носим на себе.
О[тец] настоятель, архим[андрит] Серафим, был в это время в дальнем отъезде. Его замещал о[тец] Иов.4
До железной дороги материал надлежало везти на лошадях. С этой стороны была вот какая угроза.
Крестьяне охотно помогали нам.
Но, в некий угрожающий момент, они могли разом все исчезнуть с лошадьми и с телегми. Нам надо было очень спешить. Работали мы изо всех сил.
Из храма была взята часть святынь.
Из готового напечатанного материала часть была доверена надежным крестьянам, особенно богослужебные книги. Это они обязались хорошо спрятать до времени.
Главное же книжное имущество мы спешно упаковывали в ящики, которые беспрерывно заготовлялись.
Об эвакуации типографского имущества нечего было и думать, оно было оставлено за исключением небольшого количества шрифта.
Ценою больших усилий, с Божией помощью, братство закончило эту монастырскую «мобилизацию», перевезло материалы на железную дорогу и отправилось в Братиславу, главный город Словакии. Туда прибыло всего около 15 человек.
В Братиславу под бомбами
(июль 1944 г. – январь 1945)
Город этот стоит на Дунае, недалеко от Вены, по воздушному пути. Вена была важным объектом нападения противника.
И вот, в каждом воздушном рейде доставалось «по пути» к Братиславе. Противник предполагал в ней наличие фабрик, работающих на военные нужды.
В городе было уже много зданий разрушенных или соженных фосфорными бомбами. Эту картину современной войны мы ладомировцы, увидели впервые.
Один из наших знакомых, обитатель Бр[атисла]вы, любезно уступил братии свою большую квартиру. Он оставил ее и переселился с семьей в более безопасную часть города.
Мы были очень благодарны: квартира была цела с кухней, газом и водой. Только оконные стекла почти все вылетели от взрывов бомб. Мелкими осколками стекла были засыпаны улицы города.
Квартира была на третьем этаже. В подвале устроено бомбоубежище, как и в других домах. Это убежище имело потолки и стены, укрепленные досками и бревнами. Кругом нашего дома были постройки, уже разрушенные; в их подвалах можно было рассмотреть убежища, подобные нашему, уже разбитые.
О[тец] нстоятель поручил мне кормить братию. Тотчас отправился я на базар с помощником, у меня – корзина, у него – мешок.
Базар оказался богатым по продуктам, изобиловал хлебом, овощами, фруктами и прочим.
Корзина и мешок у нас наполнялись. Но тотчас обнаружилась странность в торговых операциях: всякий раз, когда спрашивал торговку: «Сколько платить? – Мне отвечали: уже уплачено». Разгадка была простая: за меня платили женщины-хозяйки, словачки, которые шли следом по своим делам. Я заявил легкий протест, вынув деньги из кармана и указав, что я могу платить сам. Добрые женщины мне ответили: «Так надо! Мы хотим помочь бедным монахам, которые теперь в беде».
Это было трогательно, но все же я чувствовал себя неловко, как бы принимал милостыню.
Сказал об этом настоятелю. Он ответил: «Надо брать и благодарить, это делается во Имя Божье».
Переселение на окраину Братиславы. Наш походный храм
Наше жилище было для нас тесно. Мы не имели места для общей молитвы. Было беспокойно от постоянных воздушных тревог.
И вот о[тец] настоятель отыскал «квартиру» на окраине города, у самого Дуная.
Это было строение каменное, одноэтажное, довольно обширное п площади. Раньше оно служило какой то мастерской и складом, а теперь было свободно, но очень загрязнено. Мы его очистили и вымыли. Большую часть дома назначили для храма; в спальной выкроили общежитие для братии, тесную столовую и малую кухню.
Был и подвал в доме, но он вмещал какой-то склад и оставался запертым. Большие длинные ящики с книжным материалом были положены рядом в жилом помещении, с проходами. Это была спальня, и рабочая комната. Постель на ящике каждый устроил себе из подручного материала.
Храм удалось хорошо устроить. Неприглядные стены мы закрыли и завесили.. При нас была вся самая необходимая священная утварь, св[ятые] иконы. Среди нас имелись столяры, плотники и другие «искусники». А главное – имелось общее желание и воодушевление – устроить храм для братии и русских прихожан.
И устроили! Добыли церковные свечи, меня поставили за свечным ящиком.
Составился хороший хор. Управлять им был назначен архим[андрит] Агапит5 из духовенства, вновь присоединившегося к нам. Он сам имел отличный бас.
На службах храм наш был полон молящихся, и сразу приобрел высокую духовную атмосферу. Заходили в него и местные католики, «посмотреть»: «Откуда явилось все это сразу в заброшенном невзрачном строении?» — Удивлялись они.
Наш настоятель и говорит отцу арх[мандри]ту Агапиту:
— Поручаю тебе следить за свечами и лампадами у икон, а также – за чистотой пола.
— Благословите! – Ответил арх[имандри]т Агапит, подоткнул подрясник, добыл все необходимое и начал мыть каменный пол, это было безусловно нужно в храме, постоянно посещаемом.
Вошли 3-4 прихожанки и увидели эту работу: «Батюшки! Отец арх[имандри]т! Да что же это ВЫ за таким делом, а мы-то на что?!» — И принялись мыть. Так это и установилось, всегда приходили добровольцы – женщины.
В это время из России пришло некоторое духовенство. Это были беженцы, отчасти из Киева. Между ними епископ Пантелеимон.6 Они передали нашему братству св[ятые] мощи из Киевских пещер. Частицы мощей были взяты ими при уходе из Киева и переданы нам в полном порядке, с обозначением, чьи именно они.
О[тец] Киприан сделал для святыни красивый резной деревянный ковчег. В нем часть Русской Святой Истории дошла до Америки: ковчег с 82-ми частицами мощей пребывает в храме Джорданвилля.
На новом нашем месте мы не подвергались бомбардировкам. Эскадрильи неприятеля летели мимо нас на Вену. Но, братство оставалось малодеятельным миссионерски, утеряв возможность типографской работы.
Казалось, что мы можем быть более полезны на одном из главных «внутренних фронтов», именно – в Берлин. Там мол много русских, терпящих бедствия в постоянных жестоких погромах.
О[тец] настоятель решил перевезти обитель туда.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Holy Trinity Orthodox Seminary Archive. Holy Trinity Orthodox Seminary Manuscript Collection. Monk Nifont (Ershov). Vospominaniia. Box 8 Fol. 1.
2. Там же.
3. Там же.
4. Архимандрит Иов (в миру Владимир Михайлович Леонтьев, 1894-1959). Родился в Москве. Окончил Первый Кадетский корпус и Пажеский корпус. Начал службу корнетом Его Величества Лейб-Гвардии Гусарского полка. Участник Первой мировой войны. В 1919 г. эвакуировался вместе с немцами в Германию, затем прибыл в монастырь св. Иова Почаевского в Ладомирово (Словакия). С 1924 г. во Франции. Затем с 134 по 1944 г. в монастыре св. Иова Почаевского в Ладомирово. Совершал миссионерские поездки. В 138 во Франции сотрудничал в Союзе Галлиполийцев. 24 октября 1944 г. возведен в сан игумена. С декабря 1944 г. благочинный 2-ой дивизии РОА с группой братии Почаевского братства. В 1945 г. с братией Почаевского монастыря переехал из Братиславы в Берлин. Из-за невозможности переезда в США, остался в Германии. Основал подворье монастыря св. Иова Почаевского в местечке Оберменцинг, рядом с Мюнхеном, затем оно было преобразовано в монастырь. Отец Иов стал его первым настоятелем. 4 марта 1946 г. возведен в сан архимандрита.
5. Епископ Агапит (Крыжановский, ? – 1966). Находясь в Словакии, присоединился к братии монастыря в Ладомировой. После окончания второй мировой войны был назначен окормлять русские православные приходы в Южной Америке. 19 мая 1957 г. возведен в сан Епископа Гоянийского и Викария Бразильской епархии.
6. Архиепископ Пантелеимон (в миру Петр Стефанович Рудык, 1898-1968). Родился в селе Липовцы в округе Перемышляны в Королевстве Галиции и Лодомерии (ныне Львовский район, Львовская область, Украина). Насельник Почаевской Лавры. В 1920 г. принял монашество. С 1933 г. наместник Лавры. 27 марта архимандрит Пантереимон возведен в сан Епскопа в Елоховском соборе в Москве. В декабре 1941 г. временно назначен управляющим Киевской епархией Украинской Автономной Церкви. В 1943 г. вынужден был эвакуироваться по приказу окуппационного немецкого командования. 5 апреля 1946 на Архирейском соборе РПЦЗ архиепископ Пантелеимон был принят в сущем сане в Русскую Зарубежную Церковь. В 1952 г. переведен в Канаду и до 1957 г. управлял Монреальской и Восточно-Канадской, а затем Эдмонтонской и Западно-Канадской епархиями РПЦЗ. 5 марта 1959 г. архиепископ Пантелеимон воссоединился с Московским Патриархатом.
Архиепископ Пантелеимон скончался 2 октября 1968 г. в Эдмонтоне. Погребен на приходском кладбище: Saint Mary’s Russian Greek Orthodox Cemetery, Nicku, Alberta.
А. Любимов, публикация и примечания
Продолжение следует
Больше на Православная Русь
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.