ЧАСТЬ X
Работая над своими воспоминаниями, отец Нифонт с волнением пишет о первых днях плена: «И теперь волнуют меня эти далекие, тяжелые переживания. Попал в плен, утерял свободу в первый раз в жизни! Как бы из сферы земного притяжения моментально попал в сферу притяжения Луны… Утерял свою волю <…>.1
Несомненно, первые дни плена я был в ненормальном состоянии. Было глубокое духовное потрясение, повышенная деятельность нервов. Очень обостренное внимание ко всему окружающему. Конечно, много раз рисковал я попасть в руки противнику. Еще с японской войны. Оказалось, пока не переступил на самом деле этой черты. Представления о попадании в плен были, т[ак] сказать, теоретические, далекие от настоящих переживаний при этом».2
Русских пленных, в числе которых был Николай Ершов перевезли в старинную крепость в Богемию в город Терезинштадт и разместили в старинной крепости. Затем их перевезли в провинцию Зальцбург в Альпах на западе Австрии.
Далее, в своих воспоминаниях, отец Нифонт пишет о лагере для пленных, в котором он находился до окончания войны.
Плен. Переход в лагерь Браунау на Инне3
Примерно к осени перевели нас в лагерь при Браунау (Верхняя Австрия).
Это тот самый город, который упоминается Л[ьвом] Толстым во 2-й части «Войны и мира».
В октябре 1805 года там была главная квартира Кутузова. В окрестностях Бр[аунау] он делал смотр русскому полку.
Новый офицерский лагерь был большой, вероятно человек на 200 с лишним.
Пленные офицеры помещались в деревянных бараках. Здесь пришлось жить до самого конца войны. Не буду вспоминать подробно этого печального, тягостного времени. Россия терпела военные поражения, которые закончились катастрофой революции.
Эти известия “оттуда” приходилось получать через торжествующего врага. Непрерывное подавленное состояние духа усугублялось голоданием в лагере. Вспоминаю только общую атмосферу лагеря и характерные события в нем.
Лагерь в Браунау
(в сокращении)
Одно из хороших, оздоровляющих начинаний, было занятие пением и музыкой. Это организовал один из пленных полк[овник] Марчук.4 Он прошел курс музыкальной консерватории. Началось это с церковной потребности.
На нашу просьбу прислать нам в лагерь православного священника, ав[стрий]цы дали нам какого-то молодого человека, бритого, стриженного. В католической сутане. Уже одна внешность восстановила нас против него. Марчук сделал ему ”экзамен” по богослужению и установил, что он вовсе не православный, может б[ыть] какой-ниб[удь] униат. Мы заявили, что такого не примем. Скоро нам удалось получить “настоящего” батюшку, попавшего в плен: с бородой, длинными волосами, с крестом на груди, с великорусским говором. Этого не нужно было ”экзаменовать”! В одном бараке устроили церковь бедненькую, простенькую. Марчук организовал хор певчих. Отлично обучил его. И все наладилось.
У нас был устроен храм, свой, православный!
Офицеры чувствовали в полк[овнике] Марчуке любителя и знатока своего дела. Просили поучить их настоящему нотному пению. Он согласился, но потребовал серьезного отношения к делу и полного старания. Выписали фисгармонию. Хорошо выучили церковные службы.
Это было большим духовным утешением для нас! Тем более, что старые, унылые дни уже сменились черными временами: с фронта — тяжелые для нас вести, в лагере – начало голода… .
”Певчие” чувствовали уже некоторое свое уменье и силу большого хора. Они приступили к регенту: «Давайте разучим что-нибудь светское».
Марчук сначала не соглашался: его личное настроение было совсем не светское… . Потом уступил: «Выбирайте две вещи, только их разучу с вами. А дальше, если хотите, будете разучивать с вашим собственным регентом, я укажу его вам».
Однако, настроение у пленных становилось все более подавленным: мы всходили на «Голгофу»
Лагерь посетил испанский посланник, как представитель нейтральной страны, наблюдающей интересы пленных. Он выступил с красивой речью. В ней указывалось на заботы короля Альфонса5 о нас – пленных. Все это было прекрасно. Но мы ничего существенного не получили и не почувствовали.
Лагерь посетила сестра милос[ердия] по фамилии Романова. Это было по соглашению с противниками: они послали в русские лагеря. Для ознакомления, своих сестер, в обмен на русских представительниц. Наше австр[ийское] начальство было заинтересовано высокой фамилией посетительницы: «Она из царской фамилии?». Они не верили нашему отрицательному ответу.
С сестрой, с глазу на глаз, мы могли, конечно, отвести душу и говорить свободно о наших душевных ранах, тоске, мрачных ожиданиях, голоде. Задать ей сотни вопросов о войне, России, просьбу передать ”туда” о нашем истинном состоянии в плену.
Она давала бодрые ответы и обещание все исполнить по возможности. Все записывала тут же подробно. Ободряла от лица соотечественников. Это посещение было для нас истинным праздником: луч света и глоток воздуха ”оттуда”.
С австрийцами сестра держала себя просто, вежливо, независимо, по-немецки говорила безукоризненно. Ну как же не царской фамилии?! Ав[стрий]цы были перед ней ”на вытяжку”.
Я делал сводки текущей войны. Дополняя их простейшими планами. Правда, сведения имел только австрийские, но мы научились расшифровывать их. Этот материал сообщал я офицерам в коротеньких выкладках. Они подали мысль устроить вообще доклад на общеинтересные темы. Это удалось организовать, т. к. среди пленных офицеров имелись некоторые с высшим образованием. Они охотно отозвались.
Нашлись люди со скромным театральным прошлым. Они составили труппу для исполнения небольших и несложных вещиц, сделали декорации. Достали костюмы (особенно женские!) из городка Браунау. Все удалось при большом старании исполнителей. Но,… все чувствовали, что это лишь попытки заглушить, как-то успокоить ужасное душевное состояние. С фронта приходили плохие вести, в лагере начинался голод.
Выдачу съестных продуктов ав[стрий]цы все сокращали. Продукты были мало питательны. Брюква и кормовой бурак играли значительную роль, выдачу картофеля очень ограничили, порции хлеба тоже.
Пищу в лагере Браунау мы готовили себе сами. Какие блюда можно было придумать из указанных продуктов? Вот маленькая подробность: измельченные овощи запекались на противнях в виде пирогов, чтобы сделать порции математически равными, поверхность пирогов расчерчивалась точно, по мерке: этим исключились претензии на неравные порции!
Нам позволили сделать в лагере огороды, выдали для этого инструмент и кое-какие семена. Но, гланую вещь, картофель, отпустили всего по 1 килогр[амму] на человека! На наше изумление. Ответили, что больше дать не могут.
Время подошло к осени. Мы собрали скудную жатву со своих грядок.
Одни за другими приходили из России ужасные новости. Революция. Свержение Царя и его правительства. Керенский с разношерстной оравой, неудачные попытки русских продолжать войну: ”уговаривания” адвоката Керенского на фронте.
Вслед за тем свержение большевиками ничтожного временного прав[ительст]ва. Ленин и Троцкий. Прекращение войны. ”Похабный мир” в Брест-Литовске. Заявление Троцкого – ”ни мир, ни война”, на что немцы ответили глубоким вторжением в Украину.
Итак, вихрь событий потрясающих с ума сводящих! Это на наши изболевшие нервы.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Holy Trinity Orthodox Seminary Archive. Holy Trinity Orthodox Seminary Manuscript Collection. Monk Nifont (Ershov). Vospominaniia. Box 8 Fol. 2.
2. Там же
3. Там же
4. “Это организовал один из пленных полк[овник] Марчук”. О полковнике Марчуке сведений пока не найдено.
5. Альфонсо XIII (1886-1941). Король Испании (1886-1931). Женат на принцессе Виктории Евгении Баттенбергской.
Был свегнут с престола в 1931 г. Умер в Риме 28 февраля 1941 г.
Андрей Любимов, публикация и примечания
Продолжение следует
Больше на Православная Русь
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.